Краткое описание коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока

При составлении описания использовалась информация из публичных источников, в том числе библиографические источники по этнографии.

Подробности

Гольды-Нанайцы

 

 

  Нана́йцы (нанайск. нанай, нани; кит. хэчжэ; устаревшее: гольды)

 

Взгляд из прошлого

"Живописная Россия", т.12, ч.2, "Приморская и Амурская области", 1895:

- Гольды скорее могут быть отнесены к оседлому, чем бродячему населению, хотя они мало привязаны к месту своего жительства. Пока все условия местности хороши, гольды не покидают ее, но чуть изменились условия в худшую сторону, они перебираются на новые места, без сожаления бросая на произвол судьбы свои фанзы.

Гольды ниже среднего роста, с широкою, плоскою физиономией и приплюснутым носом, толстыми губами, монгольским разрезом глаз и выдающимися скулами; волосы у них на голове жесткие, черные, на лице часто русые и очень редкие. Все гольды худощавы, но мускулисты. Кисти их рук и ступни ног малые. Мужчины заплетают волосы в косу; женщины носят обыкновенно две косы, а девушки нередко распускают волосы по плечам.

 

- Гольды питаются преимущественно мясом диких зверей: козуль, изюбрей, лосей, медведей, диких кабанов, а также рыбой. Мучной пищи употребляют очень мало. Соли употребляют также мало, зато овощей едят много. При каждой почти фанзе имеется огород, в котором разводят кукурузу, тыквы, китайскую капусту, редьку, лук, перец, чеснок и бобы. Летом собирают дикие яблоки, голубицу, клюкву, морошку, рябину.

Летом большая часть гольдов оставляет свои фанзы и перебирается на места, изобилующие рыбой и зверем, где и располагается в юртах-летниках. С наступлением осени, когда по Амуру и его притокам начинается ход кеты, для гольдов наступает время самой напряженной деятельности; тем более, что одновременно с ловлей красной рыбы и изготовлением из нее юколы для себя и собак, ведется обыкновенно и охота на изюбря, лося и северного оленя, если таковые водятся по соседству. По окончании лова красной рыбы большинство мужчин отправляется на енотовый и соболиный промыслы, продолжающиеся с поздней осени до конца зимы. Эти промыслы производятся при помощи собак, составляющих главную основу хозяйства гольдов.

Гольды усиленно курят табак, и этим занимаются не только мужчины и женщины, но даже и дети.

 

Л.Шренк, "Об инородцах Амурского края", т.1, 1883; т.2, 1899:

- Во время прохождения по Амуру лососевых рыб, туземцы делают свои рыбные запасы на осень и зиму. Поэтому в их поселениях встречаются разные сооружения для сушения и вяления рыбы на солнце, а иногда и небольшие пристройки для временного хранения запасов. Эти своего рода кладовые (по гольдски «тахто») всегда несколько приподняты над землей, с целью обеспечить хранящиеся там запасы от почвенной сырости, от нападения мышей и других зверей. В землю вбивают шесть свай, вышиной в 4 фута, покрывают каждую сверху куском бересты, располагают на них поперечные жерди и настилают помост, на котором возводят стены и крышу домика из согнутых прутьев, крытых соломой или сухой травой.

 

- У гольдов летники («дауро») кажутся издали круглымн холмами или муравьиными кучами гигантских размеров. Способ их постройки прост и первобытен. Остов гольдского дауро состоит из ряда воткнутых в землю длинных, толстых, согнутых в дугу ивовых прутьев, которые связаны между собою переплетенными с ними более тонкими прутьями и ветками. Остов, за исключением одного бокового отверстия для входа и другого вверху для дыма, весь одет березовой корой, пласты которой снаружи нажимаются и придерживаются поперечными перекладинами и более длннными жердями, косо воткнутыми в землю. С тою же целью к стенам дауро приставляется снаружи еще и разная домашняя утварь: весла, сети, корзины, деревянные идолы. Проникнуть в жилье можно только сильно согнувшись. Дверь заменяется берестовой циновкой.

Справа и слева от входа места для спанья, а посередине под дымовым отверстием — очаг. Но на этом очаге нельзя разводить большого огня, так как и при слабом пламени жилье наполняется дымом. Это, впрочем, имеет и свою хорошую сторону: дым содействует удалению из жилья комаров, которые большими массами водятся в тальниках, покрывающих низменные и сырые острова на Амуре.

- Совсем иное видим мы у гольдов на Сунгари. В деревне Гайдье я встречал конусообразные соломенные шалаши. Коннческой формы остов их был одет соломой, пуки которой сверху скрещивались, образуя род чаши. Дверь заменялась соломенной же циновкой. Подобные этим соломенные шалаши встречал я и на островах, поросших тальником, при слиянии Сунгари с Амуром. Два других попались мне у Бурейского хребта, на левом берегу Амура. Шалаши эти тоже имели остро-коническую форму. Но вместо соломы они были крыты пластами бересты, и дверь в них заменялась камышевой циновкой.

 

С.Максимов, "На Восток. Поездка на Амур", 1871:

- Гольдской деревне обыкновенно предшествуют большие и частые ряды мелких кольев, воткнутых в землю на всем пространстве от воды до юрт. На перекладины этих кольев гольды вешают свою юколу — ремни, ленты, вырезанные из выловленной красной рыбы — кеты и горбуши, и желтые из осетрины (головы рыбы просушивают особо). Оттого-то осенью гольдская деревня всегда отливает красным цветом, как будто сплошными полосами крыш. На этих кольях красная рыба вялится и по зиме служит вместе с будою (жидкая каша из пшена) единственною пищею этого инородческого племени. Кроме огородов, у гольдской деревни нет никаких особенных украшений. Но зато во всякой из деревень — клети для рыболовных снастей и домашнего скарбу, утвержденные на четырех столбах, на некотором возвышении от земли, кучи собак, злых и беспокойных, несколько стариков, женщин и малолетков, оставшихся домовничать за уходом всех остальных на рыбные промыслы.

 

"Этнографическое обозрение", №34, т.3, 1897:

- Девочки до восьмилетнего возраста, когда они получают имя, носят общее прозвище «Баабка», что и означает девочку. Мальчики получают имя тотчас же после рождения и сохраняют его до первых обстоятельств, могущих повлиять на перемену имени, а иногда при благополучной жизни имя мужчины остается без изменения на всю жизнь.

О воспитании ребенка родители заботятся весьма мало, и ребенок, смотря по врожденным способностям и в зависимости от окружающей среды, растет, воспринимая от окружающих все с видимой любознательностью и удовольствием.

Любознательность и память удивительно развиты у гольдов, как и у всех племен Амура. Будучи словоохотливыми, гольды проводят за трубкою вечера в бесконечных разговорах о промыслах, о житье стариков, причем старейшие члены семьи сообщают легенды и сказки, знание которых с удивительными подробностями доказывает замечательную память.

Ребенок с малолетства начинает принимать деятельное участие в хозяйстве, принося посильную пользу своей семье. Хождение на лыжах и стрельба из лука составляют любимое занятие мальчика, который с 12-летнего возраста уже сопровождает взрослых на промысел. Девушка до замужества не обязана делать что-либо для своей семьи и ходить по воду или по дрова; на то есть у нее мать или невестка, и если девушка принимает участие в хозяйстве, то по своей доброй воле и обыкновенно в кухне.

 

- Зато, когда девушка выйдет замуж, вся работа по домашнему хозяйству ложится на нее; она должна таскать воду и дрова, изготовлять на мужа одежду, кормить собак, выделывать бересту для юрт, плести ковры и пр.

Невесту у гольдов выбирает отец для сына, когда последний еще совершенно юн. Брак заключается, когда невесте исполнится 14 лет.

В быту гольдов очень часто случается, что жена от мужа уходит. В каждом таком случае суд общества селения невесты при очной ставке мужа и жены разбирает их виновность. Обычно суд старается смягчить вину жены, и если окажется, что муж виноват перед женой, то присуждают деньги или вещи в пользу отца жены, который возвращает мужу свою дочь. Но если родителям жены известно, что муж хороший, то дочь, убежавшую от мужа, сначала они сами «учат уму-разуму» с помощью длинных прутьев, а потом отсылают обратно к нему, чтобы тот, в свою очередь, продолжил «учение».

"Живописная Россия", т.12, ч.2, "Приморская и Амурская области", 1895:

- Гольды могут иметь произвольное число жен, но в редких случаях пользуются подобным правом. Первая жена считается старшею.

Гольды живут семействами. Отец есть глава семьи. Сыновья живут при нем. Только в редких случаях сын отделяется от отца при жизни последнего. После же его смерти, если братья не разделятся, то старший становится главою семейства. Обыкновенно, однако, они разделяются. Старший в семье пользуется неограниченной властью.

 

Современные источники

Нана́йцы — коренной малочисленный народ Дальнего Востока, проживающий по берегам Амура и его притоков Уссури, и Сунгари в России и Китае.

 

Этноним

Слово «нанай» растолковывается как «на» — земля, «най» — человек, человек земли (Г. Ходжер «Непроглядные сумерки»).

В прошлом нанайцы были известны в литературе на русском и других европейских языках как гольды.

В Китае нанайцы известны как хэчжэ (кит. упр. 赫哲族, пиньинь:Hèzhé zú).

 

Антропологический тип

Нанайцы являются носителями байкальского антропологического типа с небольшой примесью северного китайского антропологического компонента.

 

Ареал проживания и численность

Пекинский договор 1860 г., сделав реки Амур и Уссури государственной границей, разделил район проживания нанайцев между Россией и Китаем.

Большинство нанайцев России проживает в Хабаровском крае (около половины из них в Нанайском районе).

Нанайские деревни расположены по обоим берегам среднего Амура (примерно от Хабаровска до Комсомольска-на-Амуре) и на его притоках, а также на российском (восточном) берегу Уссури (Пожарский район Приморского края).

 

В Китае (провинция Хэйлунцзян) нанайцы проживают на правом берегу Амура между устьями Сунгари и Уссури (уезды Тунцзян и Фуюань городского округа Цзямусы) и на левом берегу Уссури (уезд Жаохэ городского округа Шуанъяшань).

 

Численность нанайцев в СССР составляла в 1989 г. по данным переписи 12 023 человека, из них в РСФСР — 11 883.

По данным 2010 года, общая численность нанайцев в мире: 16000 человек.

 

В том числе, в РФ 11671 человек (по переписи 2002 г. — 12 160 чел.) из них Хабаровский край 10771 чел., Приморский край 387 чел., Сахалинская область 137 чел., Еврейская А. О., 74 чел., Камчатский край 63 чел., Якутия 44 человека.

 

КНР 4640 человек (перепись 2000 г.), из них Хайлунцзян 4640 чел., в том числе гор. Окр. Цзямусы 2668 чел., гор. Окр. Шуаньяшань 596 человек.

 

Численность нанайцев в населённых пунктах в 2002 г.

 Хабаровский край:

- город Комсомольск-на-Амуре 986

- город Амурск 771

- город Хабаровск 768

- село Даерга 629

- село Джуен 466

- село Найхин 460

- село Ачан 445

- село Джари 439

- село Верхний Нерген 394

- посёлок Синда 391

- село Троицкое 385

- село Кондон 384

- село Лидога 359

- село Дада 351

- село Вознесенское 300

- село Омми 281

- село Нижние Халбы 249

- село Сикачи-Алян 232

- село Бельго 212

- село Маяк 130

- село Улика-Национальное 126

- село Верхняя Эконь 111

- пгт Эльбан 110

- село Усть-Гур 100

 

Приморский край:

- село Красный Яр 103

 

Динамика численности Нанайцев по данным переписей КНР

1964 год - 0,71 тыс. чел.

1982 год - 1,48 тыс. чел.

1990 год - 4,25 тыс. чел

2000 год - 4,64 тыс. чел

2010 год - 5,35 тыс. чел

 

Нанайские административно-территориальные образования

Нанайские административно-территориальные образования в настоящее время (2011) имеются в России и Китае.

В России к ним относится Нанайский район.

 

В Китае к нанайским АТО относятся три национальных волости в Хэйлунцзяне.

Городской округ Цзямусы

- Бача-Нанайская национальная волость (八岔赫哲族乡)

- Цзецзинькоу-Нанайская национальная волость (街津口赫哲族乡)

 

Городской округ Шуанъяшань

Уезд Жаохэ

- Сыпай-Нанайская национальная волость (四排赫哲族乡)

 

Язык

Нанайский язык относится к группе тунгусо-маньчжурских языков.

В России используется письменность на основе кириллицы.

 

По классификации Н. А. Липской-Вальронд в Дальневосточной энцинклопедии (1927 г.), выделяется 7 диалектов

- Сунгарийский диалект — от дер. Монголи до с. Морхоко.

- Верхнеамурский диалект — от с. Морхоко до оз. Эни на правом берегу Амура.

- Уссурийский диалект — от с. Баца на правом берегу Амура, по Уссури и её притокам.

- Урминский диалект — от с. Исаки на левом берегу р. Урми и с. Сусу Даптуни.

- Курский диалект — от сел. Джармя (совр. Джармен) на р. Тунгуске до слияния р. Кура с р. Урми.

- Среднеамурский диалект — от с. Джармя по Амуру до с. Да (совр. Дада)

- Нижнеамурский диалект — от с. Да до с. Кемри напротив сел. Суханово

 

Этногенез

Предки нанайцев — носители неолитических культур Нижнего Амура.

 

Ряд исследователей считали, что их родина находится в Маньчжурии, откуда они спустились в долину Уссури и достигли Нижнего Амура.

По другой точки зрения нанайцы - конгломерат родов самого различного происхождения.

В конце неолита (конец второго тысячелетия до н.э.) и позднее на Нижний Амур проникали тюркские, древнекорейские, манчжурские и другие группы племен из северо-западных районов.

В III — VII вв. усилился приток разных народов с запада и юга, в XI — XIII вв. появились выходцы из внутренней Монголии.

Приходящие смешиваясь с автохтонным населением, формировались в различные этнические общности.

Одной из них и являются современные нанайцы.

 

Несомненно, например, что нанайские роды Киле, Самар, Дигор, Гайер, Хайтанин имеют эвенкийское (тунгусское) происхождение.

В составе рода Бельды имеются айнские подразделения, члены которых, как и айны, именуют себя куями, а своим исконным местообитанием считают острова, откуда они и переселились на материк.

В состав других нанайских родов вошли китайцы, маньчжуры, солоны и многие другие народы.

В свою очередь от складывающейся нанайской этнической общности откалывались периферийные группы, ассимилируемые соседними народами - ульчами, нивхами и др.

 

Семья и община

Нанайский род (хала) делился на поколения (дялан).

Родство определялось по отцовской линии (патрилинейный род — от лат. pater — отец, linea — линия).

 

Численность родов могла варьировать от 70—100 до 450—900 человек.

Впрочем, позднее многие из них уже не были настоящими родами, а состояли из «ветвей» различного происхождения.

Между ними были возможны браки (т.е. родовая экзогамия не соблюдалась), но сохранились обычай авункулата и многоженство, особенно среди зажиточных людей.

 

Жители национальных селений часто вступали в смешанные браки.

«Осколки» родов объединялись и помогали друг другу, образуя союзы (доха).

Отношения доха — «породненные» — предусматривали экзогамию внутри союза и помощь вдовам и сиротам.

Нанайцы жили территориально-соседскими общинами нанкан — «на одной территории живущие», в которых кровнородственные связи заменялись соседскими.

При малой населенности региона (15 тыс. коренных жителей) рыболовных и охотничьих угодий хватало на всех, на этой почве конфликтов практически не было.

 

В общине все были равны.

При возникновении же серьезных споров созывали межродовой суд, в котором свою роль играли и голоса женщин.

Главными внутри общин были отношения взаимопомощи.

По обычаю, каждый мог взять себе рыбу «на котел» из лодки вернувшегося с рыбалки односельчанина.

Мужчины вместе строили дома, хозяйственные постройки, лодки, уходили бригадами по 5 — 6 человек на пушную охоту.

Женщины помогали друг другу при родах, во время болезни, группами ходили в тайгу за дровами, дикоросами.

В одиночку, без мужчин, месяцами промышлявших в тайге, женщины с детьми не смогли бы справиться с хозяйством.

Поэтому в каждом зимнике жили 3 — 4 семьи, как правило неродственные.

Родовые обряды (моления и т.п.) проводили совместно.

 

Религия

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Анимизм, Пантеизм.

Считали, что населенный духами мир делится на небесную (многослойную), земную и водную, подземную (с загробным миром буни) сферы.

 

Главных небесных, верхних духов-богов называли Боа Эндурини и Боа Ама, Акпан Ама, а также заимствованными у маньчжуров именами — Сангия, Лаои, Найму Эндур, Саньси и др.

Верхний мир населяли и мелкие духи, проникавшие на землю (их называли «люди»).

 

Почитали духов — хозяев природы (промысловый культ), регулярно молились богу неба Сангия Мапа, хозяину земли На Эндурини, хозяину тайги Дуэнтэ Эдени (медведю или тигру).

Раз в год, перед началом зимнего охотничьего сезона, у священного дерева (туйгэ) совершали коллективные моления с кровавыми жертвоприношениями свиней.

Каждый охотник приносил на этот ритуал своих деревянных божков-покровителей.

Главной среди них была маленькая фигурка эдехэ — небесного покровителя, дарующего охотнику пушнину.

 

В нанайском доме обязательно хранили крупную, более метра, деревянную антропоморфную (человекоподобная — от греч. anthropos — человек) фигуру духа — охранителя дома (дюлин).

О нем заботились, его кормили, чтобы он защищал обитателей дома от болезней, помогал ушедшим на промысел охотникам.

В жилищах держали и другие крупные деревянные фигуры таежного и речного духов (в виде рыбы).

Деревянное антропоморфное изображение Джулина всегда находилось в углу, расположенном напротив входа.

Рядом с ним нередко ставилось несколько подобных изображений, отличающихся только размером, или антропоморфное изображение хозяйки дома.

Перед ними ставили посуду с пищей: «кормили» их в знак благодарности за сохранность жилища и его обитателей.

 

Некоторые семьи имели свои деревья для молений (пиухэ), на толстых ветвях которого вырезали треугольное углубление, куда, как считалось, спускаются с неба боги.

Приносили жертвы и отдельным крупным камням, с которыми связывали представление о «древнем прародителе», создавшем мир.

Широкое распространение имело шаманство.

Становлению будущего шамана предшествовала тяжелая, иногда годами продолжавшаяся болезнь.

После обряда посвящения он получал снаряжение для камлания: овальный бубен (унгчуху) с колотушкой (гисил), халат, кофту и юбку с нанесенными на них изображениями духов-помощников: змей, жаб, червей, драконов, птиц и др.

 

Во время камлания шаман надевал кожаный пояс с металлическими коническими подвесками; к шее, поясу, локтям и голове прикреплял связки ритуальных стружек.

 

Непременным атрибутом была деревянная 10—15-сантиметровая антропоморфная фигурка главного духа-помощника, его второго «я».

 

Шаманы различались силой: слабые умели лечить себя и не имели бубна; средние лечили других, хэргэнты сама обладали силой «воскрешать» душу умершего.

 

Шаман высшего ранга «перевозил» душу усопшего в загробный мир.

Весной и осенью шаманы устраивали камлание (унди) и обходили жилища, очищая их от злых духов.

 

С ритуалом связаны шаманские мифы, беседы с душами умерших, плачи, молитвы, заговоры на удачу, от болезней, заклинания.

 

Во второй половине XIX в. миссионеры

Благовещенской духовной миссии пытались обратить нанайцев в православие, однако принято оно было довольно формально.

 

Роль собаки в духовной культуре

Проведенное исследование показывает огромную роль собаки в духовной культуре нанайцев.

В традиционной культуре нанайцы осознавали мир с мифологических и анимистических позиций.

Образ собаки в мифологии тесно связан с человеком.

Например, образ мифической Железной Собаки (суки) расценивается как женский и обладает положительными и отрицательными свойствами. Нередко этот образ является одним из основных персонажей преданий о происхождении нанайских родов, что показывает его архаичность.

В шаманстве наиболее значительным представляется сверхъестественный образ собаки помощника и покровителя шамана.

С её помощью шаманом осуществлялась поисковая работа потерянной или украденной души человека.

Анализ промысловой обрядности, шаманства, ритуалов жизненного цикла, показывает, что образ собаки имеет в своей основе древние амурские корни. Представления нанайцев, связанные с собакой, отражают присущие ей с древних времен функции охранителя и защитника своего хозяина.

Они отражались практически во всех проявлениях традиционной культуры: в ритуалах жизненного цикла, шаманстве и промысловых культах.

В целом, анализ этнокультурных особенностей нанайского собаководства показывает, что образ и роль собаки в различных аспектах собаководства и, шире, культуры нанайцев, позволяет использовать её в качестве этноидентифицирующего маркера, проследить этническую гомогенность нанайского этноса

 

Ремесла и промыслы

Традиционное хозяйство носило комплексный характер.

Преобладало круглогодичное рыболовство, сочетавшееся с охотничьим промыслом.

 

Важное значение имело собирательство.

Массовый лов начинался с весенним вскрытием рек, когда добывали любую (свыше 120 видов) рыбу.

В августе — сентябре на лососевых расставляли ставные и плавные сети различной формы, малые невода (большая сеть с мешком-мотней), били гарпунами и острогами (орудием в виде вил).

Зимой и летом сооружали запоры-заколы или заездки (изгороди в водоеме, часто в виде буквы «Г», с сетной ловушкой).

Период промысла лосося для семьи был самым напряженным: мужчины ловили рыбу, женщины разделывали ее, заготавливали впрок, посильную помощь оказывали дети.

Лосося запасали в таком количестве, чтобы хватило на год.

Готовили юколу, вытапливали рыбий жир, собирали кожи, впрок запасали всевозможные отходы для корма ездовых и охотничьих собак, которых держали до десяти на семью.

Мужчины круглый год охотились на лося, изюбря, медведя, кабана и птицу. Пушного зверя промышляли зимой группами, уходя в тайгу на 2 — 4 месяца. Разнообразны способы и орудия охоты: с помощью копья (гида), дротиков (сугбэ); по насту — с копьем и луком (бури); во время гона копытных подманивали манком — берестяной трубой; использовали ловчие ямы, изгороди — засеки, загородки, на крупных животных ставили самострелы (тойгана), на соболя — петли, сеточки, на других пушных зверьков — ловушки.

 

По рекам продвигались на дощатых большой грузоподъемности лодках-плоскодонках с острым носом и тупой кормой, а также на остроносых или с лопатообразным носом лодках-долбленках и берестяных лодках-оморочках (местный термин).

 

Зимой — на лыжах-голицах и подволоках, подбитых мехом, а также на собачьих ездовых нартах амурского типа, легких, узких, с полозьями, загнутыми с двух сторон.

На них садились верхом, поставив ноги на маленькие лыжи.

Собак запрягали «змейкой» или «елочкой».

В каждой семье непременно была и ручная нарта, по форме сходная с традиционной амурской.

Тянула ее упряжка из двух-трех собак.

 

В конце XIX в. охотились с ружьями, но продолжали использовать и луки.

В тайге заготавливали лес для строительных и других надобностей, бересту для утвари и лодок, материалы для плетения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Занимались сооружением жилищ и хозяйственных построек, лодок, обработкой кости, кузнечеством.

Изготовляли остроги, крючки, правили ножи, плели сети и невода, на сбыт добывали корень женьшеня.

Женщины собирали дикоросы, обрабатывали кожи и шкуры животных и рыб, шили одежду, обувь, головные уборы, плели циновки, корзинки, сумочки. В случае необходимости охотились и рыбачили.

Зимой, когда мужчин не было дома, им приходилось самим прорубать лед, ставить над прорубью укрытия, ловить мешкообразными сетями или удочками рыбу.

 

Традиционное жилище

Жили оседло в малых селениях, в среднем из одного — пяти жилищ.

Более крупных селений — по 10 — 15 жилищ — было немного.

Для зимы строили бревенчатые дома (зимники), похожие на ульчские хагду с низкими нарами.

 

Зимнее жилище — землянка, полуземлянка, фанза, построенная по типу срубного дома, или срубный дом русского типа — обычно состояло из одного помещения и предназначалось для 2-3-х семей.

Вдоль трех стен располагались каны — деревянные нары.

Внутри канов проходили глинобитные трубы, через которые дым из очага поступал к высокой трубе, стоящей рядом с жилищем.

Таким способом жилище отапливалось.

На деревянных нарах работали, сидели, спали, держали различную утварь и одежду.

Над нарами подвешивали колыбель с амулетами, защищающими ребенка от злых духов.

Место рядом с очагом занимала женщина.

Здесь она готовила пищу, шила одежду, обрабатывала рыбью кожу.

 

В конце XIX в. появились срубные дома.

Возле них — хозяйственные постройки — срубные амбары на сваях (такто), вешала из вертикальных и горизонтальных жердей для юколы, а ближе к берегу — вешала для просушивания сетей, неводов и лабазы-помосты для вещей.

 

Из жердей на местах летних промыслов сооружали двускатные четырехугольные постройки (дауру), как у ульчей, или жилища полусферической или конической формы.

 

История

Все народы Амура (в особенности нанайцы) испы­тали на себе, кроме того, многовековое влияние маньчжуров и китай­цев.

Это влияние сказалось, например, в широко распространенном типе одежды — халате, запахивающемся направо, зимнем жилище типа фанзы с отапливаемыми нарами — канами, в утвари, украшениях, некоторых мотивах орнамента и т. д.

 

Древнейшие китайские известия называют население Амура, Сунгари и Уссури II—I тысячелетия до н. э. общим названием «сушень».

Сушени описываются как дикий народ, не знавший хлеба и питавшийся сырым мясом.

Они выделывали стрелы с каменными наконечниками, жили в зем­лянках, занимались охотой и рыболовством.

 

В I в. до н. э. китайские изве­стия называют здесь тунгусские племена илоу. Илоу, как и сушени, вхо­дили в сферу влияния Китая.

Они занимались охотой и рыболовством, но отчасти заимствовали у китайцев земледелие, разводили свиней, лошадей и рогатый скот.

Часть илоу, жившая по нижнему Амуру, сохраняла быт рыболовов-охотников и не признавала власти Китая.

 

В V—VII вв. н. э. население этой области известно было в китайских источниках под назва­нием «уцзи» и «мохэ».

Эти племена мало отличались от илоу.

В начале VIII в. на территории Маньчжурии и Северной Кореи скла­дывается государство Бохай, в пределы которого входила и значительная часть современного Приморья.

 

Бохайское государство (719—925 гг. н. э.) оказало несомненно влияние на народы Приморья.

В эту эпоху в низо­вьях Амура, у оз. Кизи, китайские историки называют племена кушо (кушо-бу), в которых можно видеть айнов (куши, куи — так именовали айнов ительмены Камчатки, народы Амура, а также маньчжуры и ки­тайцы).

 

Основные этапы позднейшей истории Приамурья рисуются следующим образом.

После падения под натиском киданей Бохайского государства, а затем и в период государства чжурчженей — нюйчжей (1125—1280 гг.), большая часть рассматриваемой нами территории не входила в состав государств киданей и чжурчженей.

В китайских источниках низовья Амура в этот период описываются как земля цзи-ля-ми (ги-ля-ми), т. е. нивхов.

 

В преданиях народов Амура отразилась и эпоха монгольской династии в Китае (1280—1368 гг.).

 

Большой интерес представляет памятник, относящийся к минской ди­настии в Китае (1368—1644 гг.), — знаменитая плита с надписью на трех языках (китайском, чжурчженском и монгольском), поставленная на Тыр- ском утесе против впадения Амгуни в Амур.

Эта надпись сообщает о том, что в 1413 г. сюда прибыл с отрядом китайский чиновник Ишиха, обложив­ший население данью.

 

Ишиха пишет, что страна эта населена цзи-ля-ми и «другими дикарями», которые не знают земледелия, «разводят собак», «занимаются рыболовством, питаются мясом, одеваются в шкуры и любят стрелять из луков».

Тот же Ишиха в 1434 г. повторяет свой поход.

 

По археологическим данным, в минскую эпоху уже широко были рас­пространены жилища с теплыми нарами — канами, посуда и другие пред­меты маньчжуро-китайской культуры.

 

Первая информация о расселении коренных народов бассейна Амура появилась в России в середине XVII в., во времена походов Хабарова и других землепроходцев.

 

В XVII в., когда в регион проникли первые отряды русских казаков, нанайцы заселяли долину Амура между его притоками Уссури и Сунгари.

Постепенно они перебрались на притоки Уссури, продвигаясь вниз по течению Амура; рядом с ними жили китайцы и корейцы.

 

По мнению историка Б. П. Полевого, дючеры, жившие в низовьях Сунгари и по Амуру в районе устьев Сунгари и Уссури были нанайцами.

Однако более общепринятым и по сей день остаётся высказывавшееся в XIX в. мнение, что дючеры были потомками или близкими родственниками чжурчжэней, а нанайцы вероятно были известны землепроходцам как «ачаны» и «натки», и распространились в районы, прежде заселённые землепашцами-дючерами, лишь после эвакуации дючеров китайскими властями в глубину Маньчжурии во второй половине 1650-х годов.

 

После Нерчинского договора 1689 г. и официального ухода русских с Амура китайцы пытались вовлечь в сферу своего влияния и низовья Амура.

Они назначали из населения старшин, наделяли их знаками отли­чия и поручали им собирать ясак и чинить суд, оставляя им местное самоуправление.

 

В 1858—1860 гг., когда по Айгунскому и Пекинскому договорам весь левый берег Амура и Уссурийский край отошли к России, началась мас­совая русская колонизация.

Низовья Амура и Сахалин заселялись в ад­министративном порядке казаками, вольными колонистами и ссыльными.

 

Традиционная одежда

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Традиционную одежду шили из рыбьей кожи, шкур оленя, лося, нерпы и ровдуги.

Мужские и женские халаты из рыбьих кож и ткани делали широкими, левую полу двойной ширины застегивали на правом боку.

Летние шили одинарными или на подкладке, зимние (тканевые) подбивали ватой.

 

Женская одежда отличалась большей длиной и наличием орнаментов на концах рукавов, вокруг шеи, по низу подола.

Одежда праздничная богато украшалась растительным, геометрическим и зооморфным орнаментами.

Последний располагался чаще всего на спинной части халата и, согласно представлениям нанайцев, защищал от злых духов, способствовал благополучию и плодородию женщины.

Халаты из рыбьей кожи являлись обязательной частью приданого невесты

Зимняя — из ценных мехов — была доступна только женщинам из зажиточных семей.

Мужчины, отправляясь в дорогу зимой на нартах, надевали шубы из оленьего меха, а сверху — юбку из нерпичьих шкур.

 

Нижняя одежда мужчин и женщин состояла из коротких штанов (пэру) и ноговиц (горон) из ткани на вате.

Мужские длинные ноговицы из камусов лосей и оленей подвязывали ремнями к поясу на талии.

Под халат женщины надевали длинные, до колен, нагрудники из ткани или ровдуги с вышивкой в верхней части и металлическими подвесками внизу.

Промысловая одежда охотника: куртка из шкур молодняка крупных животных, летом — халат, безрукавка, передник-фартук и маленькая шапочка с султаном из беличьего хвоста или фигурного узла.

Ее надевали на белую тканевую накидку-шлем, закрывавшую голову, шею и плечи.

Летнюю промысловую одежду рыбака изготовляли из рыбьей кожи.

До середины XIX в. поверх халата надевали юбки из того же материала.

 

Головные уборы мужчин и женщин зимой — тканевые на вате или меховые, капорообразной формы, летом — берестяные плоскоконические шляпы.

 

Обувь амурского типа — поршневидную и тунгусского типа — башмаковидную для лета делали из рыбьей кожи, лосиной ровдуги, а для зимы — из нерпичьих шкур, лосиных камусов.

В поршни из рыбьей кожи, которые надевали, отправляясь на подледный лов, вкладывали многослойные стельки из травы.

Для обуви из лосиных камусов и шкур изготавливали меховые чулки.

Мужские и женские украшения обычно покупали.

 

Среди них браслеты, в том числе ножные (их надевали маленьким детям в качестве оберегов), кольца и серьги в крыльях носа либо носовой перегородке носили только женщины.

 

 

 

 

 

Национальная кухня

Рыбу ели в сыром, мороженом, вяленом, вареном, жареном виде.

Головы некоторых пород рыб, большую часть тушек сазанов, печень, почки, селезенку и костный мозг крупных животных предпочитали только в сыром виде.

Из ягод черемухи готовили тесто и пекли лепешки, из диких съедобных растений весной делали салаты.

В обмен на пушнину приобретали муку, крупу и т.п.

В конце XIX в. в южных районах начали выращивать овощи, картофель.

 

Бода

Сварить жидкую кашу из чумизы на воде (чумизу можно заменить пшеном), добавить сушеную икру лососевых пород рыбы.

 

Сазан, запеченный с пшенной

Живого сазана заколоть, разрезать по брюшку, вынуть внутренности, промыть холодной водой, насухо протереть, посолить изнутри и внутрь сазана положить пшенную кашу, сваренную в подсоленной воде до полуготовности.

Затем зашить брюшко сазана толстой ниткой или тонким прутиком из тальника, обмазать рыбину сверху жидкой глиной и положить на угли большого, но уже прогоревшего костра.

Засыпать сазана сверху углями и добавить в костер сухих мелких дров (хвороста).

Запекать сазана до тех пор, пока глина не высохнет, не потрескается и не начнет отставать от рыбы.

Вынуть сазана из костра, остудить и снять глину вместе с чешуей.

Разрезать нитку, которой было зашито брюшко рыбы, вынуть из сазана кашу, нарезать рыбу кусками и подать вместе с кашей.

 

Суп из крапивы на рыбном бульоне

Рыбу очистить, промыть, отделить мясо от костей; кости с перцем и луком поставить варить для бульона.

Мякоть рыбы нарезать небольшими кусками и положить в бульон.

Варить 25—30 минут.

Крапиву перебрать, промыть, мелко нарезать и опустить в бульон с рыбой за 5 минут до окончания приготовления супа.

На 500 г рыбы — 100 г крапивы, 1 луковица, несколько горошин черного перца, 1,5 литра воды.

 

Таксан (рыбий паштет)

Рыбу очистить, промыть, разрезать на куски.

Поместить в котел с небольшим количеством воды.

Варить, пока мясо не станет хорошо отделяться от костей.

Убрать все кости и продолжать варить, пока весь бульон не выкипит и мясо рыбы не превратится в сухой порошок.

Подать на стол растертым с ягодами (брусника, голубика и др.)

 

Нанайские орнаменты